Фантаскоп

Какая истинная польза от религии

Richard Dawkins



Меня как дарвиниста интересует такая сторона религии, как её безмерная расточительность, её странная барочная бесполезность. Природа – очень щепетильный бухгалтер. Она дрожит над каждой копейкой и наказывает за малейшие ненужные траты. Если в дикой природе животное тратит свои силы на ненужные действия, естественный отбор будет отдавать предпочтение его соперникам, которые посвящают все силы выживанию и воспроизводству. Природа не может позволить праздную  игру ума для забавы. Безжалостный утилитаризм – всегда козырь, даже если это и не видно на первый взгляд.
Как пример – необычная привычка соек «купаться» в муравейнике, побуждая муравьёв проникать в оперение птицы. Никто не знает с точностью, какая польза сойке от такой привычки. Может быть это что-то вроде личной гигиены, чистка оперения от паразитов. Тем не менее, никакая неопределённость относительно предназначения этой привычки не может и не должна мешать дарвинисту полагать с большой долей уверенности, что эта привычка для чего-то нужна.
Религиозное поведение двуногих приматов требует затрат просто колоссального количества времени. Средневековые кафедральные соборы построены ценой траты сотен человеко-лет. Церковная музыка и живопись монополизировали таланты средневековых людей. Миллионы человеческих жизней загублено, зачастую после жестоких пыток, за принадлежность к одной религии, а не к её едва отличимой альтернативы. Верующие гибли за своих богов, убивали за них, голодали за них, были козлами отпущения, принимали обет безбрачия, молчания или еще какой иной, и всё это ради религии.
Хоть детали для разных культур несколько различны, но нет ни одной культуры, в которой не было бы того или иного варианта затратных по времени и средствам, побуждающих к враждебности и подавляющих способности к деторождению религиозных ритуалов. Все это большая загадка для любого, кто мыслит, как дарвинист либо просто трезвомыслящий человек. Мы только догадываемся, почему вышеупомятутая сойка имеет странную привычку купаться в муравейнике. Не является ли религия вызовом, априорным отрицанием дарвинизма, требующим аналогичного объяснения? Почему мы молимся и оплачиваем дорогостоящие службы, ценой, в том числе и человеческих жизней?
На первый взгляд кажется, при чём здесь дарвинизм? Религиозное поведение имеет отношение к дарвинизму, только если оно широко распространено, а не является редкой аномалией. Очевидно, что оно действительно распространено, и проблема не исчезнет только потому, что разные культуры отличаются в деталях. Как и язык, это явление универсальное, хотя и проявляется чуть  по-разному в разных регионах. Не все люди религиозны, что могут подтвердить большинство читателей этого журнала. Но религия как элемент человеческой культуры универсальна. Повсюду в мире имеется тот или иной вид религии, который даже неверующими признаётся такой же нормой для конкретного общества, как манера одеваться, общаться, питаться и так далее. Для чего же нужна религия?
Имеются некоторые теории, утверждающие, что религиозная вера предохраняет людей от заболеваний, связанных со стрессом. Немалая часть того, что доктор может дать пациенту – это утешение и успокоение. Незнаю как у кого, но мой врач не практикует наложение рук. Но тем не менее множество раз меня мгновенно вылечивали от небольших заболеваний спокойный голос и интеллигентное лицо человека со стетоскопом. Эффект плацебо хорошо и неоднократно документирован. Доказано, что пустышки-пилюли вообще без всякого фармакологического действия могут приводить улучшению самочувствия. Именно поэтому испытания лекарств проводятся с использованием плацебо для контроля. По той же причине гомеопатические лекарства иногда дают результат, даже если степень разведения такова, что они содержат такое же фармакологическое количество лекарства, что и контрольные плацебо, то есть нуль молекул.
Является ли религия медицинским плацебо, продляющим жизнь путём уменьшения стресса? Может быть. Хотя другие исследователи этого вопроса подвергают сомнению данную теорию, указывая, что во многих случаях религия только усиливает стресс, а не ослабляет его. В любом случае мне кажется, что теория плацебо слишком хилый аргумент, чтобы оправдать всеобъемлющий и всепроникающий феномен религии. Я не думаю, что мы имеем религию потому, что наши религиозные предки выживали лучше благодаря снижению стресса с помощью религии. Я не думаю, что эта теория достаточно значительна для объяснения феномена религии. И не знаю никого кто так думает.
Другие теории вообще не пытаются дать дарвиновское объяснение феномену религии. Я имею в виду утверждения вроде «Религия удовлетворяет наше любопытство относительно вселенной и нашего места в ней» или «Религия утешает. Люди боятся смерти и обращаются к религии, которая обещает жизнь после смерти». Возможно, в этом есть какая-то психологическая правда, но это не дарвиновское объяснение. Как писал известный ученый Стивен Пинкер, “…возникает только вопрос, почему мозг эволюционировал к тому, чтобы находить удовольствие в верованиях, которые с очевидностью фальшивы. Когда человек замерзает, ему нет никакой пользы думать, что ему тепло; если человек видит перед собой льва, ему нисколько не будет лучше, если он будет верить, что это кролик…”.
Дарвиновская версия теории страха смерти могла бы иметь следующую форму: «вера в воскрешение после смерти оттягивает момент проверки её на истинность». Такая теория может быть или верной или неверной, может быть, это ещё один вариант версии стресса и плацебо. Но я не хочу дальше углубляться в этот вопрос. Я просто хочу сказать, как дарвинист должен был бы переформулировать его.
Основанные на психологии утверждения относительно того, почему люди принимают или не принимают религиозную веру, являются приблизительными. Частичные объяснения ведут в психологию и нейроанатомию. В них нет ничего плохого. Они важны и они научны. Но они очень не исчерпывающи. А меня как дарвиниста и ученого интересует исчерпывающее объяснение . Если нейроанатом находит центр веры в бога в мозгу, дарвинист хочет знать, как этот центр возник, почему те из наших предков, которые получили генетическую предрасположенность к росту центра веры в бога выживают лучше, чем те, у которых такой предрасположенности нет?
Некоторые псевдо-исчерпывающие объяснения дают теории группового отбора. Групповой отбор – это спорная теория, что естественный отбор происходит по отношению к группам особей так же, как в соответствии с нормальной дарвиновской теорией он происходит по отношению к отдельным особям в группах. Кэмбриджский антрополог Колин Ренфру  высказывает предположение, что христанство выжило в процессе групповой селекции благодаря тому, что оно проповедует идею групповой лояльности и братской любви. Подобные предположения делал американский эволюционист Давид Вильсон на кафедре дарвинизма.
Приведём пример, чтобы показать возможность того как теория групповой селекции может работать. Племя, возбуждающее своих членов воинственным «богом войны», выигрывает войны против племени, чей бог призывает к миру и гармонии или племени, у которого нет бога вообще. Боевики, которые верят, что мученическая смерть приведёт их прямо в рай, сражаются храбрее и добровольно жертвуют своими жизнями. Поэтому их племя выживает лучше в этом межплеменном отборе, завладевают скотом своих побеждённых соперников и захватывает их женщин. Такие успешные племена порождают дочерние племена, которые в свою очередь дают новые дочерние племена, поклоняющиеся тому же племенному богу. Заметим, что это совсем не то же самое, что выживание самой религии воинственности вообще. Конечно, она выживает, но в данном случае речь о том, что выживает группа людей, носителей этой идеи.
Может ли быть, чтобы религия была недавним явлением, возникшим уже после того как наши гены прошли большую часть пути естественного отбора? Повсеместная распространённость религии предостерегает от любого упрощения этой идеи. Тем не менее, эту версию я хочу обосновать. Склонность, естественно развившаяся в наших предках, не была сама по себе предрасположенностью к религии. Она давала совсем другие преимущества, и только по случайному совпадению она проявляет сейчас себя в религиозном поведении. Мы поймём религиозное поведение только если мы переименуем его. Для меня как зоолога естественно использовать аналогию с животными.
Явление «иерархии доминации» было впервые открыто в виде «порядка клёва» у кур. Каждая курица знает, какую курицу она может побить и какая побьет её. В хорошо установившейся иерархии почти не наблюдается открытого соперничества. Куры в стабильных группах, у которых было достаточно времени для формирования «порядка клёва», откладывают больше яиц, чем в группах, где этот порядок постоянно изменяется. Это позволяет предположить, что «иерархии доминации» даёт эволюционное преимущество. Но это не настоящий дарвинизм, так как «иерархии доминации» – это групповое явление. Это фермеров может интересовать продуктивность групп, но, за исключением очень специальных случаев, которые здесь неприменимы, это не то, что определяет естественный отбор.
Для дарвиниста вопрос, каково значение «иерархии доминации» для выживания, сформулирован неправильно. Правильно спросить: «Какое значение для выживания отдельных особей имеет способность уступить более сильным и способность наказать более слабых за нежелание уступить?». Дарвиновская постановка вопроса переносит внимание на тот уровень, на котором происходят генетические вариации. Подлинной целью проверки являются агрессивность или уступчивость отдельных особей, потому что именно они меняются или могут изменяться генетически. Свойства группы, такие как «иерархии доминации», сами по себе не изменяются генетически, потому что группа не имеет генов.
Но все равно можно сделать вывод, что религия для общества может быть чем-то вроде «иерархии доминации».
Дарвинисты, которые хотят выяснить значение религии для выживания, заблуждаются. Вместо этого мы должны сосредоточиться на поиске того в наших эволюционировавших предках, что мы изначально не сочли бы склонностью к религиозному поклонению, но что стало такой склонностью в изменившихся условиях цивилизованного общества.
Я говорил о феномене «порядка клёва» у куриц и этот пример является центральным в моей аргументации. Поэтому приведу ещё один пример из царства животных. Ночные бабочки летят обычно на пламя свечи, и это вовсе не случайно. Если на их пути попадается пламя свечи, они сворачивают со своей дороги, чтобы, в сущности, повергнуться самосожжению. Мы могли бы назвать этот феномен «инстинктом самопожертвования» и пытаться понять, как дарвиновский естественный отбор мог способствовать его закреплению. Опять-таки я утверждаю, что нам нужно правильно переформулировать вопрос, прежде чем пытаться найти разумный ответ на него. Дело в том, что это совсем не самопожертвование или суицид. Кажущееся самопожертвование является на самом деле случайным побочным эффектом.
Искусственное освещение – сравнительно недавние явление в естественной ночной среде обитания. До исторически недавнего времени единственными источниками света ночью были Луна и звёзды. Лучи от этих источников света, находящихся на оптической бесконечности, параллельны, что делает их идеальным компасом. Известно, что насекомые используют небесные объекты, чтобы держаться в полёте по прямой линии. Нервная система насекомых настроилась так, чтобы управлять полётом по правилу: «Поддерживай курс так, чтобы лучи падали в глаза под углом, (к примеру) 30°.» Так как у насекомых зрение фасеточное, это означает, что только определённая оптическая трубка – фасета, должна воспринимать свет. Но такой световой компас привязан к небесным источникам света, находящимся на оптической бесконечности. Если источник света, например, свеча, находится близко, его лучи не параллельны для глаза, а расходятся от источника. Нервная система бабочки, настроенная поддерживать постоянный угол траектории полёта с направлением на источник света, будет в этом случае направлять полёт по логарифмической спирали, которая сходится как раз в пламени свечи.
Прежде, чем отвечать на вопрос, всегда полезно подумать, правильно ли он поставлен. Мы не замечаем сотен ночных бабочек, которые вполне успешно управляют своим полётом по луне, звездам и даже далёким огням городов. Мы видим только бабочку, летящую на нашу свечу и задаём неверный вопрос «Почему бабочки кончают суицидом?». Вместо этого нам следовало бы спросить, почему у бабочек нервная системы настроена так, чтобы поддерживать постоянный угол между направлением полёта и направлением на источник света, – настройка, которую мы замечаем только тогда, когда она приводит к неверному результату? Если правильно поставить вопрос, то мнимый парадокс исчезает. Этот феномен никогда нельзя было называть суицидным комплексом.
Применим ещё раз этот пример к религиозному поведению людей. Мы видим огромное количество людей – в некоторых районах до 100% проживающих на определенной территории, которые продолжают верить в то, что с очевидностью противоречит научным фактам, не говоря уже о соперничающих религиях. Они не только придерживаются таких взглядов, но и посвящают время и тратят огромные средства на поддержание этого института. Они умирают за религию, они убивают ради неё. Всему этому можно удивляться, как мы удивлялись феномену самоможжения ночных бабочек. Озадаченные этим, мы спрашиваем: «Почему?». И снова я повторяю, что, возможно, мы задаёмся неверным вопросом. Религиозная склонность, возможно, является трагическим проявлением какого-то психологического свойства, которое в других обстоятельствах было эволюционно полезным.
Что могло бы быть таким психологическим свойством? Что в данном случае эквивалентно использованию параллельности лучей света от Луны как компаса?
Я выскажу предположение, но должен подчеркнуть, что это только пример подхода, о котором я говорю. Я намного больше заинтересован в идее правильной постановки вопроса, чем в любом конкретном ответе.
Моя гипотеза касается детей. В гораздо большей степени, чем многие другие виды живых существ, мы выживаем благодаря аккумулированному опыту предыдущих поколений. Теоретически, дети могут узнать на своём собственном опыте, что не стоит купаться в реке, кишащей крокодилами. Но, безусловно, детский мозг, генетически склонный следовать правилу верить тому, что ему говорят старшие, будет иметь эволюционные преимущества в естественном отборе. Повинуйся родителям, повинуйся старейшинам племени, особенно когда они говорят серьёзным, назидательным тоном. Повинуйся без вопросов.
Я никогда не забуду грозную проповедь в моей школьной часовне, когда я был ребёнком. Я помню, как это было страшно: в то время мой детский мозг воспринимал это, как сознательную угрозу проповедника. Он рассказал историю о взводе солдат, проводившем учение на железнодорожном полотне. В критический момент внимание сержанта, проводящего учение, что-то отвлекло, и он не дал приказ остановиться. Солдаты были настолько вышколены повиноваться приказам, что продолжали маршировать прямо на пути приближающегося поезда. Конечно, теперь я не верю этой истории, но когда мне было девять, я поверил в неё. Этим я хочу сказать, что проповедник хотел, чтобы мы, дети, считали истинной добродетелью рабское и беспрекословное повиновение солдат, каким бы оно абсурдным ни было. И мы действительно считали это добродетелью.
Подобно этим вышколенным солдатам, компьютеры тоже делают то, что им говорят. Они рабски выполняют все команды, если они написаны на воспринимаемом ими языке. Именно поэтому они делают множество полезных вещей вроде обработки текстов и разнообразных вычислений. Но, как неизбежный побочный продукт, они точно так же рабски выполняют вредные и самоубийственные команды. У них нет способности осознать, будет ли команда иметь положительный или гибельный результат. Они просто повинуются. И именно это их беспрекословное повиновение делает компьютеры так восприимчивыми к компьютерным вирусам и червям. Написанная злоумышленником программа, которая говорит: «копируй меня во все адреса, имеющиеся на твоём жестком диске», будет беспрекословно выполнена и затем она же будет выполнена другими компьютерами, которым она будет в результате копирования послана, и так она будет распространяться с экспоненциальной скоростью. Нельзя создать компьютер, который будет послушным исполнителем в полезном смысле и в то же самое время иметь иммунитет к вирусной инфекции.
Надеюсь, мне удалось подготовить вас к заключительной аргументации о связи особенностей детского мозга и религии. Естественный отбор выработал в детском мозгу тенденцию верить во всё, что бы родители или старейшины племени ни говорили. И именно это качество автоматически делает его восприимчивым к заражению ментальными вирусами. По совершенно естественным эволюционным причинам, детский мозг должен доверять родителям и старшим, которым родители велят верить. Автоматическим следствием этого является то, что тот, кто беспрекословно верит, не имеет возможности отличить хороший совет от плохого. Ребёнок не может сказать, что совет «Если ты будешь плавать в реке, кишащей крокодилами, тебя съедят» – это хороший совет, а совет «Если в полнолуние ты не принесёшь в жертву козла, урожай погибнет» – это плохой совет. Оба звучат одинаково. Оба исходят из надёжного источника, и оба произносятся строгим голосом, который требует уважения и повиновения. То же относится к высказываниям о мире, космосе, морали, природе человека. И, конечно, когда ребёнок вырастет и имеет своих детей, он, естественно, передаст всё это своим детям, и тем же назидательным тоном.
Согласно этой модели, можно было бы ожидать, что в разных географических регионах возникнут различные, не имеющие реальной фактической базы верования, которых люди будут придерживаться с таким же убеждением, как и к полезным составляющим традиционной мудрости, как, например, к вере, что навоз полезен для урожая. Можно было бы ожидать также, что беспочвенные верования будут эволюционировать из поколения в поколение либо вследствие случайного дрейфа, либо следуя закономерностям, подобным дарвиновскому естественному отбору, демонстрируя со временем значительное отклонение от общего предка. Известно, что языки заметно дрейфуют от общего праязыка, если его носители географически разделены и пройдёт достаточно большой для этого промежуток времени. То же верно и по отношению к традиционным верованиям и предписаниям, передаваемым из поколения в поколение и возникшим первоначально благодаря программируемости мозга ребёнка.
Дарвиновский естественный отбор формирует детский мозг с тенденцией верить старшим, со способностью имитации и копирования и, следовательно, косвенно со способностью к распространению слухов, легенд, к религиозной вере. Но, создав такой мозг, генетический отбор порождает некоторый новый вид негенетической наследственности, которая может служить базой нового вида эпидемиологии и, возможно, даже нового негенетического дарвиновского естественного отбора. Я полагаю, что религия относится к группе явлений, объясняемых этим видом негенетической эпидемиологии с возможной примесью такого негенетического дарвиновского отбора. И если это так, религия не имеет никакой ценности для выживания человеческих особей и не даёт никаких преимуществ для их генов. Если и есть от неё какая-то польза, то только для неё самой.

Автор – Ричард Докинз

Оставить комментарий

Вы должны войти чтобы оставить комментарий!

Запросов 46, за 0,864 секунды.